Bloomberg: Саудовская Аравия могла бы помочь положить конец войне. Прислушаются ли к ней США?
Премьер-министр Канады Марк Карни предложил объединить средние державы мира в мире, который будет характеризоваться все более агрессивными военными гигантами.
Как пишет обозреватель Bloomberg Марк Чемпион, Саудовская Аравия пытается урегулировать конфликт, который она не выбирала и не может контролировать, сталкиваясь с множеством противоречащих интересов, которые необходимо защищать, и имея для этого ограниченные возможности.
США во главе с президентом Дональдом Трампом должны учитывать интересы своих союзников из числа арабских государств Персидского залива, таких как Саудовская Аравия, при реагировании на предложение Ирана о прекращении огня, чтобы избежать нанесения ущерба ключевым союзникам США.
Война на Ближнем Востоке, вероятно, не входила в планы премьер-министра Канады Марка Карни в Давосе в начале этого года, когда он призвал так называемые средние державы мира объединиться в мире, характеризующемся все более агрессивными военными гигантами.
Тем не менее, его теория одновременно подтверждается и проверяется в Персидском заливе. Ведь трудно найти более наглядный пример необходимости предложенного Карни подхода — и препятствий на пути его реализации — чем затруднительное положение государств Персидского залива, и Саудовской Аравии в частности, пытающихся урегулировать конфликт, который они не выбирали и не могут контролировать.
Дональду Трампу и его помощникам следует хорошенько подумать, прежде чем отвечать на многоэтапное предложение Ирана о прекращении огня , которое, пожалуй, представляет собой наихудший из всех возможных сценариев для союзников Америки в Персидском заливе — за исключением альтернативного варианта.
Было время, когда династия Саудов с таким же энтузиазмом, как и Израиль, подталкивала США к военным действиям против иранской ядерной программы — чтобы «отрубить голову змее», как выразился покойный король Абдалла бин Абдулазиз в 2008 году . Но это было до того, как королевство сделало огромную ставку на экономическую диверсификацию, для успеха которой необходима стабильность; до бесстыдного израильского экспансионизма, последовавшего за террористической атакой ХАМАС 7 октября; и до того, как президент Дональд Трамп поставил интересы безопасности Израиля выше интересов своих союзников из числа арабских государств Персидского залива, начав эту войну.
В условиях разгорающегося конфликта Эр-Рияд оказался жертвой обстоятельств, вынужденной защищать множество противоречащих друг другу — и потенциально жизненно важных — интересов, и имея для этого крайне мало средств.
С одной стороны, Саудовская Аравия явно заинтересована в предотвращении дальнейшей эскалации войны. Иран заявил, что ответит на любые нападения на свою энергетическую инфраструктуру и инфраструктуру опреснения воды (которыми угрожал Трамп) уничтожением аналогичной инфраструктуры в странах Персидского залива. Саудовская Аравия, еще больше зависящая от предприятий по производству пресной воды, чем от нефти, не может позволить себе ни того, ни другого.
Они также прекрасно понимают, что йеменское ополчение хуситов, которое до сих пор в значительной степени оставалось в стороне от войны, скорее всего, присоединится к ней, если увидит попытку США полностью подавить Исламскую Республику Иран, своего основного поставщика оружия. Хуситы уже демонстрировали свою способность перекрыть Баб-эль-Мандебский пролив, являющийся воротами как к Суэцкому каналу, так и к саудовскому порту Янбу на Красном море. До войны это не вызывало у Эр-Рияда таких опасений, но сейчас Янбу является перевалочным терминалом для нефтепровода протяженностью 1200 километров, который саудовцы используют для обхода блокированного Ормузского пролива.
Закрытие месторождения Баб-эль-Мандеб фактически положит конец обходному пути, позволявшему Саудовской Аравии продолжать экспортировать до 7 миллионов баррелей нефти в день, тем самым обеспечивая свой собственный бюджет и мировой энергетический рынок. Это также положит конец соглашению о прекращении огня между хуситами и Эр-Риядом от 2022 года, чего обе стороны хотят избежать.
В то же время Эр-Рияд не может позволить себе нестабильное перемирие, которое оставит у власти раненый, но все еще опасный иранский режим, не связанный прочным и долгосрочным соглашением. Созданная таким образом Исламская Республика будет более милитаризированной, более консолидированной, более мотивированной на создание ядерного оружия, вне зависимости от заключенного соглашения, — и с гораздо большим влиянием на своих соперников из стран Персидского залива благодаря фактическому контролю над Ормузским проливом, чем это было до войны.
Тем более Саудовская Аравия не желает ситуации, когда это нестабильное перемирие время от времени нарушается, когда Израиль решает «подстричь газон», провоцируя новый виток ответных мер против государств Персидского залива всякий раз, когда считает, что иранцы слишком сильно восстановили свой ядерный или баллистический ракетный потенциал. Инвесторы покинут королевство. Экономические планы наследного принца Мухаммеда бин Салмана «Видение 2030», и без того находящиеся под давлением, станут невыполнимыми.
Более серьезная опасность заключается в том, что Саудовская Аравия окажется в новой послевоенной реальности, где она станет второстепенным игроком, колеблемым действиями других участников нового регионального порядка безопасности, сформированного Израилем и Тегераном, при участии США, Китая и России, вмешивающихся издалека. Показателем безрассудства этой войны является то, что оба возможных следующих шага Трампа — возобновление войны или заключение слабого и нестабильного мирного соглашения — значительно нанесут ущерб ключевым союзникам США, и этот результат, вероятно, будет иметь долгосрочные геополитические последствия, поскольку они будут пересматривать свои интересы в области безопасности.
Ещё до войны Эр-Рияд искал способы защиты от чрезмерной зависимости от всё более ненадёжного американского гаранта. К ним относились потепление отношений с Тегераном, а также более тесные связи с Китаем — хотя оба варианта были ограничены в своих реальных возможностях.
Таким образом, Саудовская Аравия обратилась к другим средним державам региона. С 2022 года она налаживает отношения с Турцией, некогда заклятым соперником. В 2025 году она подписала военное соглашение с Пакистаном. Добавив к этому Египет, давнего союзника, эти отношения превратились в своего рода партнерство в рамках «четверки», действующее вне прямой орбиты Вашингтона. До 28 февраля все четыре страны преследовали общие интересы на Африканском Роге, и теперь, когда Пакистан взял на себя ведущую роль, они стремятся выступить посредниками в американо-израильском конфликте с Ираном.
Вопрос о том, сможет ли эта группа в достаточной мере заявить о себе, чтобы вернуть Саудовской Аравии утраченную геополитическую силу, остается открытым. Сейчас наглядно демонстрируется ограниченность ее влияния на таких могущественных военных игроков, как США, Израиль и Иран. Это подчеркивает как необходимость новых вариантов, которые указывает теория средних держав Карни, так и причину, по которой она может не предложить эффективных решений.
Разобщенность и относительная слабость составляющих коалиции занимают одно из ведущих мест среди этих препятствий. Объединенные Арабские Эмираты, например, должны были бы стать еще одним естественным партнером Саудовской Аравии, но они более тесно связаны с Израилем и до войны активно соперничали с Саудовской Аравией и ее «четверкой». ОАЭ менее склонны, чем саудовцы, к слабой, посреднической сделке с Ираном и более готовы терпеть эскалацию в надежде на смену режима в Тегеране. Европа предлагает саудовцам других естественных партнеров среди «средних держав», однако европейцы испытывают трудности даже с собственным перевооружением.
Трамп начал войну, игнорируя советы и интересы своих арабских союзников из Персидского залива. Неясно, почему возобновление и эскалация конфликта должны привести к смене режима, если до сих пор этого не происходило. И, как показывает готовность Ирана отказаться от второго раунда переговоров с США и представить собственный пакет требований, Трамп, вопреки своим заявлениям, не обладает всеми козырями в руках.
Эта война была рискованным шагом Трампа, на кону которого стояли чужие деньги, безопасность и экономика других стран. В условиях хрупкого перемирия и непривлекательного предложения Тегерана, самым разумным его шагом было бы начать прислушиваться к мнению саудовцев о том, как лучше всего выйти из этой необдуманной войны с минимальным ущербом.
Марк Чемпион — обозреватель Bloomberg Opinion, специализирующийся на Европе, России и Ближнем Востоке. Ранее он возглавлял стамбульское бюро Wall Street Journal.
Как пишет обозреватель Bloomberg Марк Чемпион, Саудовская Аравия пытается урегулировать конфликт, который она не выбирала и не может контролировать, сталкиваясь с множеством противоречащих интересов, которые необходимо защищать, и имея для этого ограниченные возможности.
США во главе с президентом Дональдом Трампом должны учитывать интересы своих союзников из числа арабских государств Персидского залива, таких как Саудовская Аравия, при реагировании на предложение Ирана о прекращении огня, чтобы избежать нанесения ущерба ключевым союзникам США.
Война на Ближнем Востоке, вероятно, не входила в планы премьер-министра Канады Марка Карни в Давосе в начале этого года, когда он призвал так называемые средние державы мира объединиться в мире, характеризующемся все более агрессивными военными гигантами.
Тем не менее, его теория одновременно подтверждается и проверяется в Персидском заливе. Ведь трудно найти более наглядный пример необходимости предложенного Карни подхода — и препятствий на пути его реализации — чем затруднительное положение государств Персидского залива, и Саудовской Аравии в частности, пытающихся урегулировать конфликт, который они не выбирали и не могут контролировать.
Дональду Трампу и его помощникам следует хорошенько подумать, прежде чем отвечать на многоэтапное предложение Ирана о прекращении огня , которое, пожалуй, представляет собой наихудший из всех возможных сценариев для союзников Америки в Персидском заливе — за исключением альтернативного варианта.
Было время, когда династия Саудов с таким же энтузиазмом, как и Израиль, подталкивала США к военным действиям против иранской ядерной программы — чтобы «отрубить голову змее», как выразился покойный король Абдалла бин Абдулазиз в 2008 году . Но это было до того, как королевство сделало огромную ставку на экономическую диверсификацию, для успеха которой необходима стабильность; до бесстыдного израильского экспансионизма, последовавшего за террористической атакой ХАМАС 7 октября; и до того, как президент Дональд Трамп поставил интересы безопасности Израиля выше интересов своих союзников из числа арабских государств Персидского залива, начав эту войну.
В условиях разгорающегося конфликта Эр-Рияд оказался жертвой обстоятельств, вынужденной защищать множество противоречащих друг другу — и потенциально жизненно важных — интересов, и имея для этого крайне мало средств.
С одной стороны, Саудовская Аравия явно заинтересована в предотвращении дальнейшей эскалации войны. Иран заявил, что ответит на любые нападения на свою энергетическую инфраструктуру и инфраструктуру опреснения воды (которыми угрожал Трамп) уничтожением аналогичной инфраструктуры в странах Персидского залива. Саудовская Аравия, еще больше зависящая от предприятий по производству пресной воды, чем от нефти, не может позволить себе ни того, ни другого.
Они также прекрасно понимают, что йеменское ополчение хуситов, которое до сих пор в значительной степени оставалось в стороне от войны, скорее всего, присоединится к ней, если увидит попытку США полностью подавить Исламскую Республику Иран, своего основного поставщика оружия. Хуситы уже демонстрировали свою способность перекрыть Баб-эль-Мандебский пролив, являющийся воротами как к Суэцкому каналу, так и к саудовскому порту Янбу на Красном море. До войны это не вызывало у Эр-Рияда таких опасений, но сейчас Янбу является перевалочным терминалом для нефтепровода протяженностью 1200 километров, который саудовцы используют для обхода блокированного Ормузского пролива.
Закрытие месторождения Баб-эль-Мандеб фактически положит конец обходному пути, позволявшему Саудовской Аравии продолжать экспортировать до 7 миллионов баррелей нефти в день, тем самым обеспечивая свой собственный бюджет и мировой энергетический рынок. Это также положит конец соглашению о прекращении огня между хуситами и Эр-Риядом от 2022 года, чего обе стороны хотят избежать.
В то же время Эр-Рияд не может позволить себе нестабильное перемирие, которое оставит у власти раненый, но все еще опасный иранский режим, не связанный прочным и долгосрочным соглашением. Созданная таким образом Исламская Республика будет более милитаризированной, более консолидированной, более мотивированной на создание ядерного оружия, вне зависимости от заключенного соглашения, — и с гораздо большим влиянием на своих соперников из стран Персидского залива благодаря фактическому контролю над Ормузским проливом, чем это было до войны.
Тем более Саудовская Аравия не желает ситуации, когда это нестабильное перемирие время от времени нарушается, когда Израиль решает «подстричь газон», провоцируя новый виток ответных мер против государств Персидского залива всякий раз, когда считает, что иранцы слишком сильно восстановили свой ядерный или баллистический ракетный потенциал. Инвесторы покинут королевство. Экономические планы наследного принца Мухаммеда бин Салмана «Видение 2030», и без того находящиеся под давлением, станут невыполнимыми.
Более серьезная опасность заключается в том, что Саудовская Аравия окажется в новой послевоенной реальности, где она станет второстепенным игроком, колеблемым действиями других участников нового регионального порядка безопасности, сформированного Израилем и Тегераном, при участии США, Китая и России, вмешивающихся издалека. Показателем безрассудства этой войны является то, что оба возможных следующих шага Трампа — возобновление войны или заключение слабого и нестабильного мирного соглашения — значительно нанесут ущерб ключевым союзникам США, и этот результат, вероятно, будет иметь долгосрочные геополитические последствия, поскольку они будут пересматривать свои интересы в области безопасности.
Ещё до войны Эр-Рияд искал способы защиты от чрезмерной зависимости от всё более ненадёжного американского гаранта. К ним относились потепление отношений с Тегераном, а также более тесные связи с Китаем — хотя оба варианта были ограничены в своих реальных возможностях.
Таким образом, Саудовская Аравия обратилась к другим средним державам региона. С 2022 года она налаживает отношения с Турцией, некогда заклятым соперником. В 2025 году она подписала военное соглашение с Пакистаном. Добавив к этому Египет, давнего союзника, эти отношения превратились в своего рода партнерство в рамках «четверки», действующее вне прямой орбиты Вашингтона. До 28 февраля все четыре страны преследовали общие интересы на Африканском Роге, и теперь, когда Пакистан взял на себя ведущую роль, они стремятся выступить посредниками в американо-израильском конфликте с Ираном.
Вопрос о том, сможет ли эта группа в достаточной мере заявить о себе, чтобы вернуть Саудовской Аравии утраченную геополитическую силу, остается открытым. Сейчас наглядно демонстрируется ограниченность ее влияния на таких могущественных военных игроков, как США, Израиль и Иран. Это подчеркивает как необходимость новых вариантов, которые указывает теория средних держав Карни, так и причину, по которой она может не предложить эффективных решений.
Разобщенность и относительная слабость составляющих коалиции занимают одно из ведущих мест среди этих препятствий. Объединенные Арабские Эмираты, например, должны были бы стать еще одним естественным партнером Саудовской Аравии, но они более тесно связаны с Израилем и до войны активно соперничали с Саудовской Аравией и ее «четверкой». ОАЭ менее склонны, чем саудовцы, к слабой, посреднической сделке с Ираном и более готовы терпеть эскалацию в надежде на смену режима в Тегеране. Европа предлагает саудовцам других естественных партнеров среди «средних держав», однако европейцы испытывают трудности даже с собственным перевооружением.
Трамп начал войну, игнорируя советы и интересы своих арабских союзников из Персидского залива. Неясно, почему возобновление и эскалация конфликта должны привести к смене режима, если до сих пор этого не происходило. И, как показывает готовность Ирана отказаться от второго раунда переговоров с США и представить собственный пакет требований, Трамп, вопреки своим заявлениям, не обладает всеми козырями в руках.
Эта война была рискованным шагом Трампа, на кону которого стояли чужие деньги, безопасность и экономика других стран. В условиях хрупкого перемирия и непривлекательного предложения Тегерана, самым разумным его шагом было бы начать прислушиваться к мнению саудовцев о том, как лучше всего выйти из этой необдуманной войны с минимальным ущербом.
Марк Чемпион — обозреватель Bloomberg Opinion, специализирующийся на Европе, России и Ближнем Востоке. Ранее он возглавлял стамбульское бюро Wall Street Journal.
